ВАШИ СТАТЬИ · 403
Вы присылаете, мы - публикуем!





 /  26 июля 2009 года  /  Литература  /  Татьяна Мохова

Корней Чуковский и его «Чукоккала»

Корней Иванович Чуковский был человеком необычного, удивительного таланта. Неопровержимым доказательством этого является тот факт, что его творчество адресовано людям всех возрастов. В детстве мы познакомились с его удивительными, добрыми, светлыми, оригинальными сказками, которые были для того времени абсолютно новаторскими. Они впервые появились в печати в начале 20-х годов, и сразу вызвали ожесточённые споры, которые потом перешли, к большому сожалению, в самые настоящие нападки на автора. Но, к счастью, сказки, непонятые пролеткультовцами, то время благополучно пережили и сейчас, радуя детей, издаются миллионными тиражами.


Но Корней Иванович – это не только детский писатель. Сам Чуковский говорил о своём творчестве так: «Все другие сочинения до такой степени заслонены моими детскими сказками, что в представлении многих читателей я, кроме «Мойдодыров» и «Мух-Цокотух», вообще ничего не писал»1. Но такое мнение, конечно, ошибочно. Особенность многогранного, уникального таланта Корнея Ивановича состоит именно в том, что многие из нас, вырастая, не расстаются с писателем, а просто обращаются к другим сторонам его творческой деятельности. Чуковский – это, во-первых, блистательный литературный критик, доступно и интересно разъяснявший творчество, как русских, так и зарубежных писателей. В числе авторов, чьи работы он разбирал, были такие громкие имена, как Шелли, Уитмен, Чехов и, конечно, его любимый поэт Некрасов (за книгу «Мастерство Некрасова» Чуковский был удостоен Ленинской премии). Во-вторых, это замечательный переводчик, приблизивший к нам прозу Твена, Киплинга, О’Генри и других писателей. Список его творческих профессий можно продолжать и продолжать: публицист, текстолог, исследователь детской психологии и т.д. Но Чуковский не просто писал о других авторах, он умел по-настоящему проникнуться духом чужого творчества, пытаясь постичь саму психологию того или иного писателя. Читая его заметки, статьи или комментарии сразу же замечаешь его горячую любовь к литературному творчеству, а самое главное, искренний, живой интерес к создателям тех или иных произведений.

Чуковский оставил после себя обширное творческое наследие, но в этой статье мне бы хотелось уделить внимание только одному «произведению», прочитав которое, я в большей мере раскрыла для себя личность Корнея Ивановича. Я не случайно заключила слово «произведение» в кавычки. Дело в том, что эта книга стоит особняком по отношению не только к работам самого Чуковского, но, пожалуй, и по отношению ко всей нашей литературе. Действительно, сколько-нибудь похожей книги по жанру не найти: это уникальный памятник русской литературы. И даже имя у книги необычное, оригинальное – «Чукоккала».

Что такое «Чукоккала», в нескольких словах объяснил сам Корней Иванович в предисловии к изданию: «Слово это составлено из начального слога моей фамилии – ЧУК и последних слогов финского слова КУОККАЛА – так назывался посёлок, в котором я тогда жил… Что такое «Чукоккала», сказать нелегко. Иногда это рукописный альманах, откликающийся на злободневные темы, иногда же – просто самый обыкновенный альбом для автографов».2 К этим словам скромного Чуковского можно добавить ещё очень многое. Во-первых, альманах, на страницах которого оставляли автографы такие люди, как А. Блок, А. Ахматова, О. Мандельштам, Н. Гумилёв, З. Гиппиус, И. Бунин, Ф. Шаляпин, Н. Римский-Корсаков, И. Репин, А. Конан-Дойль, О. Уайльд, Р. Фрост и др., просто язык не поворачивается назвать «обыкновенным». Во-вторых, эти знаменитые люди по просьбе Корнея Чуковского оставляли на страницах рукописного альманаха не только автографы в привычном понимании этого слова, но и свои стихотворения, дневниковые записи, рисунки, шаржи, ребусы пародии и даже мини-пьесы!

Интересно, что почти все участники «Чукоккалы» на страницах альманаха пробовали себя в новом качестве. Так, прозаик Бунин пишет Чуковскому небольшое стихотворение, поэт Маяковский рисует, а поэт-лирик Блок впервые представляет пародийную комедию (этот занимательный список можно продолжать!).

Ещё большую ценность альманаху придаёт тот факт, что некоторые стихотворения известнейших поэтов и писателей сохранились только здесь и нигде больше не издавались. То же относится и к всевозможным рисункам, выполненным как художниками, так и людьми других профессий. Всё это делает «Чукоккалу» настоящей жемчужиной, уникальным памятником русской культуры.

Первая запись в «Чукоккале» относится к 1914 году, а последняя – к 60-ым годам XX века. Впервые альманах был выпущен в печать в 1979 году (к выходу его готовил сам Корней Иванович), но, к сожалению, тогда печатный альманах получился с большими цензурными правками. Второе издание задумали в 1999 году, но и здесь без ограничений не обошлось: в книгу не вошли некоторые архивные материалы, которые Чуковский считал нужным включить в альманах. В итоге, до 2006 года, когда издательство «Русский путь» выпустило наконец-то полную версию «Чукоккалы», мы не имели счастливой возможности в полной мере познакомиться с этим замечательным наследием Чуковского. Новое издание, к счастью, не получило каких-либо цензурных увечий и было построено именно так, как задумывал сам Корней Иванович.

Книга разделена на 6 частей, на 6 филиалов, как называл их сам Чуковский: «Для первого знакомства», «Куоккала. Война», «Революция. Всемирная литература», «Дом искусств», «Если же ты не согласен с эпохой…» и «Первый съезд писателей (1934). «Чукоккала» путешествует с её владельцем, проходя через громкие события XX века: «Октябрьская революция», «Первая мировая война», «Вторая мировая война»… Но, как написал Чуковский в предисловии к «Чукоккале»: «Лишь мелкими и случайными отблесками отразились в ней две мировые войны». Почему? Всё дело в том, что эта удивительная тетрадка Чуковского была своего рода отдыхом, отдушиной для многих писателей и поэтов той поры. Собираясь в шумной компании, в доме Чуковского или же в литературном кружке, поэты и писатели старались отчасти забыться, отрешиться от тех грозных событий. Любимым же развлечением творческой компании были всевозможные литературные игры, шутки, пародии, викторины. Плоды тех вечерних писательских увеселений и запечатлела «Чукоккала»! Впрочем, нельзя сказать, что альманах совсем лишён серьёзной тональности. Это, конечно, не так. Через шутки, пародии, язвительные насмешки всё равно чувствуется суровая атмосфера тех времён, которую писатели и поэты стремились частично подавить, заглушить своим искромётным юмором и творчеством. Но, несмотря на иногда проскальзывающие грустные нотки, «Чукоккала» абсолютно лишена какой бы то ни было негативной энергетики – всё в ней ярко, живо, остроумно! «Главная особенность «Чукоккалы» - юмор. Люди писали и рисовали в «Чукоккале» чаще всего в такие минуты, когда они были расположены к смеху, в весёлой компании, во время краткого отдыха, зачастую после тяжёлых трудов. Потому-то на этих страницах так много улыбок и шуток – порой, казалось бы, чересчур легкомысленных», - замечает в предисловии Корней Иванович.

Одна из самых главных прелестей «Чукоккалы» - это её достоверность. Безумно интересно узнать, каким почерком писали Маяковский, Блок, Гумилев, Мандельштам, Гиппиус, Набоков и др. (в издании представлены факсимильные листы альбома, а рядом с ними тот же набранный текст). Альманах позволяет рассмотреть редкие рисунки, выполненные подчас таким необычным «инструментом» художника, как папиросный окурок. «К старости у Репина стала болеть рука, и доктора предписали ему хотя бы один день в неделю не заниматься ни рисованием, ни живописью… Сидя у меня за столом, Репин с тоской оглядывался, нет ли где карандаша или пера. И, не найдя ничего, хватал из пепельницы папиросный окурок, макал его в чернильницу и на первой же попавшейся бумажке начинал рисовать». Но, если честно, глядя на замечательные рисунки Репина в «Чукоккале», никогда не подумаешь, что они нарисованы таким экзотическим способом.

Одними из самых ценных в альбоме можно считать комментарии и рецензии самого Корнея Ивановича, где мы встречаемся с его тонким анализом, с чутким отношением к писателям. В обширных статьях о Мандельштаме, Блоке, Набокове, Гумилёве Чуковский не ограничивается только разбором их произведений, но пытается раскрыть характер, психологию поэтов и писателей. Чуковский описывает обстановку, быт, повседневную жизнь, замечая тончайшие нюансы, и в его отношении к человеку мы чувствуем не только интерес, но и какую-то неподдельную учтивость и внимательность. Как можно судить по тёплым заметкам в «Чукоккале», общение с творческими людьми для Корнея Ивановича было своего рода жизненной необходимостью. «У меня с детства была безумная привычка предпочитать писателей людям всяких других профессий», - пишет Чуковский, подробно описывая встречу в Лондоне со знаменитым Артуром Конан Дойлем. Рассказывая нам о том или ином писателе, Чуковский приводит массу неизвестных, занимательных фактов, о которых вряд ли можно узнать из учебника по литературе. Например, рассуждая о личности Набокова, он замечает: «Все его качества были в таком равновесии, что можно было любоваться им, как любуются статуей… В умственной своей жизни он так же не терпел беспорядка, как у себя на столе или в комнате… Вы могли смело спросить у него о любом иностранном писателе, любом параграфе свода законов, любой опере, любом романе - и он немедленно своим чарующим ленивым голосом давал вам отчётливый и точный ответ, как энциклопедический словарь или справочник… У нас одно время создалась особая забава: мы нападали на Набокова врасплох и спрашивали у него, искушая: откуда такая-то цитата, когда родился такой-то испанский поэт – и он почти всегда выходил победителем». Подобным же образом Чуковский рассказывает нам о многих других писателях, поэтах, художниках той поры. Читать эти записи интересно, познавательно и просто приятно, потому что чувствуешь с какой особой теплотой они написаны.

«Чукоккала», как я уже заметила ранее, по своему духу очень светла и радостна. Поэтому не удивительно, что здесь вы встретите записи о всевозможных курьёзных происшествиях со знаменитыми людьми той поры, узнаете о розыгрышах, шутках, пародиях, в которых они принимали участие. Например, здесь можно прочитать о том, как Алексей Толстой, находясь на борту корабля с группой русских литераторов, направлявшихся в Лондон, чуть не отправил за борт… вставную челюсть Василия Немировича-Данченко! А всё из-за того, что Толстой чистосердечно поверил в рассказанную кем-то шутку о германских минах, расположенных ровно в том месте, где проплывал корабль. Когда же он понял, что его друзья просто решили повеселиться, то выместил свой «праведный гнев» на несчастном, ни в чём не повинном Немировиче-Данченко, который даже не подозревал, в чём тут дело. История завершилась написанием по этому случаю большого стихотворения самим Немировичем-Данченко, который, как отметил Чуковский, был «незлобивым», и «чуть получил свою челюсть обратно, мгновенно успокоился». Таких забавных историй, в которые совершенно случайно попадали всеми нам известные деятели культуры, в «Чукоккале» предостаточно. И где ещё можно прочитать о них?!

«Чукоккала» представляет нам художников, поэтов, певцов, переводчиков, писателей как старых добрых друзей. И, читая альманах страницу за страницей, как будто проникаешься своеобразной камерной атмосферой. Иногда кажется, что ты каким-то волшебным способом сможешь попасть в ту эпоху – настолько всё на страницах «Чукоккалы» кажется реальным, близким и живым. В альбоме множество фактов, своеобразных свидетельств того времени, благодаря которым мы можем окунуться в него. С чрезвычайным интересом читаются, например, такие строки, написанные в «Чукоккале» Корнеем Ивановичем: «О яйцах в те годы давно уже забыли и думать. Вырастало поколение детей, не видавших яйца… В то время в Питере было немало детей, не знавших, что такое булка, молоко, виноград, и, когда я читал им своего «Крокодила»:

И дать ему в наградуСто фунтов шоколаду…И тысячу порций мороженого… -

все они, как потом оказалось, вообразили, будто речь шла о мороженой картошке, которая в то время считалась соблазнительным лакомством». Далее следует обширная статья, рассказывающая о голодных временах середины XX годов и о трудном положении писателей.

Большую ценность «Чукоккала» представляет для любителей Александра Блока. Кроме обширной статьи Чуковского, в альманахе присутствуют и дневниковые записи, сделанные Блоком собственноручно, и его шутливая комедия, и последнее стихотворение, написанное в 1921-ом году, и предсмертное письмо Чуковскому, которое Корней Иванович назвал «величайшей драгоценностью» «Чукоккалы».

Итак, что же такое «Чукоккала» для современных читателей? Это не только собрание дневниковых записей, рисунков, карикатур, стихотворений. Лично для меня эта книга стала блистательным свидетельством эпохи, наглядным путеводителем по творческой жизни первой половины XX столетия. Это записи, объединённые не только общей неповторимой атмосферой того времени, но и личностью прекрасного, светлого составителя – Корнея Ивановича Чуковского. Ведь именно ему писатели оставляли свои замечательные экспромты!

Закончить статью мне бы хотелось высказыванием Юрия Олёши: «Теперь главное: Самым решительным образом в этой знаменательной книге утверждаю: беллетристика обречена на гибель. Стыдно сочинять. Мы, тридцатилетние интеллигенты, должны писать только о себе. Нужно писать исповеди, а не романы.

Важней всех романов – самым высоким литературным произведением тридцатых годов этого столетия будет «Чукоккала».

Сноски:

  1. Корней Чуковский, «О себе», 1964 г.
  2. Здесь и далее цитаты из «Чукоккала. Рукописный альманах Корнея Чуковского». – М.: Русский путь, 2006.

Ссылки на источники фотоматериалов:

  1. http://www.chukfamily.ru
  2. http://chukovskiy.lit-info.ru
 Татьяна Мохова 6
Видеоролики подобранные к данной статье (4): на главную  ·  наверх ↑ 
Есть что сказать?   Выразите своё мнение к статье!
Написать мнение к статье.

Читайте также:

  • Горе от ума, или Почему мы тупеем
    Россия – в прошлом самая читающая нация в мире – падает в духовном плане на дно. Печальные цифры лишь подтверждают этот факт: процент читающей молодежи упал до 18% и, по прогнозам, будет все уменьшаться.
  • Николай Степанович Гумилев. Жизнь и творчество
    Жизнь и творчество известного русского поэта Николая Степановича Гумилева протекали в непростых исторических и социальных условиях. Будучи представителем литературного течения акмеизма, Гумилев выпустил несколько сборников стихотворений, самые известные из которых "Путь конквистадоров, "Романтическое цветы, "Жемчужина, "Чужое небо, "Колчан, "Костери "Огненный столпвошли в сокровищницу "серебряного века"
  • Рецензия на произведение Шарля Бодлера "Вино и гашиш как средства для расширения человеческой личности"
    Известному французскому поэту Шарлю Бодлеру принадлежит одно из наиболее внятных описаний воздействия гашиша на человеческий организм, которое на долгие годы стало эталоном для всех, кто писал о психотропных продуктах из конопли. Бодлер считал воздействие вина и гашиша интересным, но неприемлемым для творческой личности. В своих статьях он выступает как объективный наблюдатель, не преувеличивая психотропные эффекты гашиша и не впадая в излишнее морализаторство, поэтому и неутешительные выводы, которые он делает из своего опыта, воспринимаются с определенной долей доверия.
  • Осип Эмильевич Мандельштам. Жизнь и творчество
    Особенно интересна и одновременно сложна для восприятия интеллектуальная и философская поэзия акмеиста Осипа Эмильевича Мандельштама. В статье рассмотрены становления поэта, акмеистический период его творчества, сборники "Камень", "Tristia", "Вторая книга", прозаическая книга "Разговор о Данте", московский и воронежский циклы стихов.
  • Рецензия на статью Хосе Ортега–и–Гассета "Адам в раю"
    Статья "Адам в раю" написана в мае–августе 1910 году и включена автором в состав сборника "Люди, творения, вещи" (1916). В этой работе впервые очерчен контур философии Ортеги. Идея Адама в раю, то есть первого человека, вброшенного в мир, является метафорическим образом концепции "радикальной реальности", развернутой в "Размышлениях о "Дон Кихоте". В данном контексте у метафоры были преимущества перед концепцией, поскольку здесь мир представал не как "вещь", а как "сценарий" жизни, которую, согласно Ортеге, необходимо рассматривать как трагедию или драму. (Из комментария к статье "Адам в раю" Хосе Ортега–и–Гассет)