ВАШИ СТАТЬИ · 399
Вы присылаете, мы - публикуем!





 /  19 апреля 2007 года  /  Москва  /  Карина Звездун

Улицы...

Москва всё стремительнее растёт и застраивается, и, глядя на небоскрёбы уже не только спальных районов, но и в центре города, трудно поверить, что где–то остались места, о которых писали классики, которые изображены на полотнах художников ещё конца прошлого века: прохладные, извилистые улочки; храмики во дворах; сами эти московсие дворики. Но волшебство так просто не вытеснишь и не вытопчешь. Оно прячется и ютится порой в самых неожиданных местах. И налететь на него можно совсем неожиданно.


Улицы влюбленных...улицы для влюбленных...влюбленные улицы...сразу, впрочем, и не разберешь. Это если выйти с электрички, которая прибывает с Курского направления, и сразу свернуть в тоннель, ведущий к улице Козакова, миновав по пути Нижний Cусальный переулок,  далее (за улицей Казакова), на Т–образном перекрестке у церкви Вознесения Господня на Гороховом поле, повернуть налево на Токмаков переулок и, достигнув Старой Басманной улицы, повернуть направо, в том самом направлении, где она плавно переходит в Спартаковскую улицу. Как только впереди возникнет расширение, предвещающее Елоховскую площадь, и обозначатся купола Богоявленского кафедрального собора в Елохове, вот здесь–то и надо свернуть налево и уж тут ехать прямо аж до Казанского вокзала. Впрочем, если поворачивать на какие–то другие улицы, то можно, ясно, протянуть удовольствие, только мой маршрут этого не предполагал, так как мы с сестрой торопились с одного вокзала на другой. Путь этот на велосипеде занимает не больше получаса, может даже и меньше, так что обращать внимания на какие–то там ощущения… Впрочем, пока выезжаешь из тоннеля и проезжаешь все привокзальные ларьки,  ничего особенного не чувствуешь, только, пожалуй, стены домов красного кирпича вызывают легкое беспокойство и недоумение от такого соседства: привокзальных ларьков и, собственно, этих величественных стен. Дальше в гору, придерживаясь правой стороны, по улице Казакова. И вот оно уже здесь, ждет меня на перекрестке, где Радио улица лукаво и неотвратимо уходит, освященная полуденным солнцем, прямо в небо, прячась за храмом, а Токмаков переулок стремительно ныряет налево и вниз в тень деревьев. И здесь его прохлада бьет в лицо, как приближающееся дыхание влюбленного юноши, впервые наклоняющего свою голову к твоим губам. Дыхание перехватывает, и глаза закрываются от сладости и ужаса неизбежности... Дорога все ровнее и вот потихоньку ползет вверх – все медленнее идет время и дышать уже нечем, а впереди брезжит стена. Тупик? Нет, просто Старая Бассманная, вылетающая из Токмакова как птица, стремительно раскрывающая крылья так, что их и не видно, только... Налево или направо? Да или нет? Да, направо – это Да. Может и налево тоже, но мы уже не узнаем, так как поворачиваем направо. И я уже льну к губам моего возлюбленного, потому что по крайней мере направо– это Да. Вспыхивают купола собора, мощеные тротуары подбрасывают меня слегка и покачивают, люди улыбаются и здороваются, машут рукой. Но это мгновение первого поцелуя: робкое и недолгое. Я уже вижу перекресток, на котором мне придется спешиться и ждать, пока эти глупые машины сделают свое грязное дело. Волшебство еще витает в воздухе – это возлюбленный заглядывает мне в глаза, надеясь понять, какое впечатление произвел; чего заглядывает? Ведь известно, что "любая девчонка делается дура дурой, стоит ее только поцеловать". И он погребает этим своим взглядом все вокруг, как машины под колесами. Зеленый свет – скорее...сохранить. Стремительно, быстрее–быстрее на Новорязанскую. Жмурю глаза, прячу голову на груди, чтобы еще чуть–чуть побыть дура–дурой. Только всё потихоньку рассеивается, переходит в троллейбусный парк и величественное здание Казанского с гордой надписью крупными буквами "билеты на все направления". И людей все больше, и как–то они все грязнее и все мельче. Я влетаю в эту толпу: всё – конец. Они уже не меньше меня, когда я вдруг почему–то среди них. Ну и пусть.

На мою долю еще перепадет Путь обратно.

Случайно тот же день, те же улицы, только порядок обратный. Настроение по ряду причин плохое, совсем плохое. Злая...ух! Слезы глаза застилают от стыда и слабости. Смотрю на переднее колесо, да чуть по сторонам, чтобы в люк не свалиться. Чувствую – опять оно. Ё–маё...Дыхание задерживаю. Не бывает так... Бывает? Поднимаю голову – кафедральный собор, наряженный электрическим светом улыбается мне, небо – толстая спокойная луна, зеленый свет светофора и хлынувшие навстречу веселые люди. На этот раз никого ждать не надо. Пересекаю перекресток и с размаху, неуклюже споткнувшись колесом о бордюр, плюхаюсь в объятия теперь уже любимого моего. И вспыхивают глаза мои, кутаюсь скорее в объятья ночи в руках любимого моего, знаю, что скоро поворот и тьма за ним кромешная ... Навстречу мне женщина идет в халате с огромным синяком под левым глазом: улыбаюсь ей, немного виновато – не могу поделиться своим счастьем. Она мне в ответ тоже ободряюще: ничего, мол, всему свое время:)

Вот он Токмаков – прохладная, дурманящая тайна... Поворачиваю... Теперь уже в гору. Чувствую, просачивается прохладный ветер под свитер, под футболку, под майку и дальше, дальше...А внутри, напротив, как водится, все теплее, теплее – голова кружится...горячо. Опускаю голову, прикрываю глаза – нет сил терпеть...Дорога все более пологая, все ровнее – тело остывает, воздух делается мягче. Перекресток – возлюбленный мой на Радио, которая отсюда все вверх, но мне надо направо и вниз...Медленно размыкаются руки, он приобнимает меня за плечи и ласково целует, и вот я уже лечу вниз по Казакова – лед и тьма окутывают меня, пока не достигаю красных стен. Здесь теперь кафе и люди улыбаются, но уже не мне, и ведут беседы за бокалом вина и вкусной едой. Но нам в тоннель – шум, гам и велосипеды туда–сюда на себе таскать. Ну и пусть.

27.08.2005г.

 · 13 · 0 · 5
 Карина Звездун 3
Есть что сказать?   Выразите своё мнение к статье!
Написать мнение к статье.